Виртуальное онлайн — досье «Лицейские забавы»

19 октября — День Царскосельского лицея. В этот день в 1811 году открылся Императорский Царскосельский лицей.

От слова лицей» веяло благородством.

А название, действительно, можно считать престижным — его переняли у первого элитарного образовательного учреждения дореволюционной России — Царскосельского Императорского Лицея. Указ о его создании был подписан самим Александром 1 в 1810 году, то есть ровно 200 лет назад, он же утвердил первый список учащихся. В 1811 году Лицей открыл свои двери для первых 30 учеников, среди которых был и будущий великий поэт России Александр Пушкин.


Два века, которые прошли с момента основания Царскосельского Императорского Лицея, — срок символический. В 1832 году Николай Гоголь написал о Пушкине загадочную фразу, которую любят цитировать в учебниках русской литературы: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет». И вот — двести лет миновали. Каждая вторая школа носит название лицея. А нового гения нет как нет. Так, может быть, дело не в формулировках?

Конечно, современные лицеи не ставят перед собой задачу досконально воспроизвести систему образования первого элитарного учебного заведения императорской России, но согласитесь — преемственность названий побуждает к некоторому соответствию. Так чем же таким выдающимся отличался Царскосельский Лицей от школы ХХI века?

«Учреждение Лицея имеет целью образование юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной», — такими словами начинался Устав Царскосельского Лицея. Однако автор проекта учебного заведения Михаил Михайлович Сперанский видел в Лицее не только школу для подготовки образованных чиновников. Он хотел, чтобы Лицей воспитал людей новых взглядов, способных воплотить в жизнь намеченные планы преобразования Российского государства: начало века побуждало общественность строить смелые планы о массовом просвещении, отмене крепостного права, о конституции… Поэтому, в первую очередь, преподаватели обязаны были научить своих воспитанников самостоятельно мыслить и, во-вторых, развить их дарования, которые каждый выпускник в дальнейшем мог бы использовать во благо России. «Для Общей Пользы» — этот девиз, начертанный на гербе Лицея и на выпускных медалях лицеистов, раз и навсегда определил их гражданскую позицию и расставил жизненные приоритеты.

В творческой биографии Пушкина Лицей занимает особое место — в его приветливой атмосфере он сформировался и как человек и как поэт Его лучшие произведения полны воспоминаниями о блаженном времени учебы, которой посвящены то восторженные слова:

Вы помните: когда возник лицей,

Как царь для нас открыл чертог царицын,

И мы пришли. И встретил нас Куницын

Приветствием меж царственных гостей.

то шутливые строки:

В те дни, когда в садах Лицея

Я безмятежно расцветал,

Читал охотно Елисея,

А Цицерона проклинал,

В те дни как я поэме редкой

Не предпочел бы мячик меткой,

Считал схоластику за вздор

И прыгал в сад через забор…

Поначалу родители хотели определить Пушкина в католический пансион. В Москве это было тогда модно. Католические священники занимались воспитанием дворянских детей. Это учебное заведение славилось твердыми правилами. А еще — отсутствием тепла в отношениях наставников и учеников. Из этого пансиона вышли будущие декабристы. Но Пушкину выпала иная судьба. Александр Иванович Тургенев, близкий друг дома, произнес магическое слово: «Лицей». Он не знал еще, насколько это была счастливая мысль…

Лицей задумывался как особая школа. С лучшими учителями и закрытым уставом. Предполагалось, что там будет всего тридцать детей, но самых лучших! Тех, кто будет преобразовывать Россию в европейском духе. Они будут воспитываться под покровительством самого царя.

Царские дети, то есть великие князья, а также дети самых знаменитых придворных на равных должны были обучаться с одаренными детьми дворян провинциальных, не очень богатых, а порой и просто бедных.

Мечтою основателей было сделать Лицей примером для других учебных заведений. Замысел был велик, но он дал трещину в самом начале. Царские дети не возглавили список тридцати счастливчиков. Поняв это, знатные придворные решили и своих наследников в Лицей не отдавать. Зачем им знаться с какими-нибудь «выскочками» из провинции? А то еще и с сиротами. Тем не менее, желающих набралось гораздо больше, чем ожидалось…

.Пушкин выехал вместе с дядей Василием Львовичем в разгаре июля. До Петербурга их везла почтовая карета. Дядя вызвался быть опекуном Александра. Свои интересы в столице у него тоже были. На первой же станции Василий Львович попросил у племянника сто рублей в долг. Как раз столько, сколько было дано родителями на три месяца подготовки. Впрочем, Василий Львович давно был известен своей нерасчетливостью…

Первое большое путешествие кружило голову. А Петербург потряс его воображение. Прямые улицы, шпиль Адмиралтейства, дворцы!

Торжественное открытие Лицея в Царском Селе состоялось 19 октября. По сегодняшнему календарю уже ноябрь. Валил мокрый снег. Такой крупный, хоть в снежки играй. А тем, кого отобрала Высочайшая комиссия, было от десяти до двенадцати лет.

СЧАСТЛИВЫЕ УЗНИКИ

Обучение в Лицее было рассчитано на 6 лет и состояло из двух курсов по 3 года в каждом. Первый курс назывался начальным и включал в себя грамматическое изучение языков (российского, латинского, французского и немецкого), науки нравственные (закон Божий, философия и основы логики), науки математические и физические (арифметика, геометрия, тригонометрия, алгебра и физика), науки исторические (история российская, история иностранная, география и хронология), первоначальные основания изящных письмян (избранные места из лучших писателей и правила риторики), изящные искусства и гимнастические упражнения (рисование, чистописание, танцы, фехтование, верховая езда, плавание).

Второй курс (окончательный) охватывал следующие разделы: науки нравственные, физические, математические, исторические, словесность, изящные искусства и гимнастические упражнения. В течение всего курса воспитанникам давали представление о гражданской архитектуре. Занятия в Лицее начинались 1 августа и проходили до 1 июля, но и июль, единственный месяц «вакаций> (каникул), лицеисты должны были проводить в Царском Селе. Как и всякий запрет, запрет покидать территорию Лицея, вызывал у воспитанников обратное действие — они в шутку именовали себя узниками и периодически осмеливались на «самоволки».

Принципиальное значение имело комплектование Лицея, куда принимались лучшие представители дворянского происхождения — физически здоровые мальчики в возрасте 10-12 лет. Как только первые ученики были собраны в один класс, стало очевидно: несмотря на то, что все они выдержали вступительные экзамены по русскому, французскому и немецкому языкам, арифметике, физике, географии и истории, уровни подготовки лицеистов существенно отличаются. Тогда преподаватели мудро отстранились от «образовательной гонки’ и вели занятия так, чтобы никто из воспитанников не отставал в учебе. Им даже запрещалось диктовать новый материал учебных предметов, пока все лицеисты не усвоят пройденные уроки.

С первого курса их приучали жить по расписанию. Продуманный распорядок дня способствовал ускоренному развитию лицеистов, которые к 16— 18 годам становились физически крепкими, закаленными, трудолюбивыми, нравственно здоровыми людьми.

б утра — общий подъем, утренняя молитва, повторение заданий

с 8 до 9—урок в классах

с 10 до 11—завтрак и прогулка в парке

с 11 до 12— второй урок в классах

с 13 часов — обед и короткий перерыв

14 часов — занятия по чистописанию и рисованию

с I5до 17—уроки в классах.

после 17 часов — короткий отдых, полдник, прогулка, игры и гимнастические упражнения

с 20 до 22— ужин, прогулка в парке и по вторение уроков

22 часа — вечерняя молитва и сон.

Все в Лицее способствовало обучению. Даже устройство.

Преподаватели лицея

«Главное правило состоит в том, чтобы воспитанники никогда не были праздны» — гласит «Постановление о Лицее». В этой связи каждый профессор считал своим долгом и во внеурочное время занять лицеистов полезным делом. Например, учитель рисования Сергей Гаврилович Чириков устраивал у себя на квартире литературные собрания для воспитанников. Ему мы обязаны чудесными иллюстрациями Пушкина к собственным стихам. Преподаватель «российской словесности» Николай Федорович Кошанский регулярно давал поэтические задания ученикам. В результате, в лицейской среде возникли рукописные литературные журналы «Лицейский мудрец», «Неопытное перо», «Вестник». Яков Иванович Карцев— основатель кафедры физико-математических наук — устроил в Лицее физический и минералогический кабинеты. При этом, лицейское начальство не жалело денег на приобретение самых современных научных приборов для физического кабинета. Спе -циальная машина для демонстрации законов магнетизма и электричества обошлась Лицею в огромную по тем временам сумму в 1750 рублей.

Неслыханным педагогическим новшеством для тех времен стала отмена в Лицее любых телесных наказаний и — полное равенство воспитанников. В ходу были другие виды взысканий: занесение имени на черную доску, особый стол в классе для провинившегося, уединенное заключение в карцере. В будущих государственных деятелях старались развить чувство собственного достоинства и уважения к личности другого человека. Им внушали, что никто не может презирать других или гордиться перед прочими чем бы то ни было, что преподавателям и гувернерам нужно всегда говорить правду, запрещалось кричать на дядек и бранить их. Никаких материальных притеснений лицеисты тоже не ощущали: у каждого воспитанника была отдельная комната, в ней находились классный стол (конторка), комод и железная полированная с медными украшениями кровать, обтянутая парусиной.

В первые годы обучения оценок в Лицее не ставили. Вместо этого профессора регулярно составляли характеристики, в которых анализировали природные наклонности ученика, его поведение, прилежание, успехи. Считалось, что подробная характеристика помогала работе с учеником лучше, чем однозначная оценка-цифра.

ХАРАКТЕРИСТИКА

НА ЛИЦЕИСТА

Пушкин (Александр),

13-ти лет Имеет более блистательные, нежели основательные дарования, более пылкий и тонкий, нежели глубокий ум. Прилежание его к учению посредственно, ибо трудолюбие еще не сделалось его добродетелью. Читав множество французских книг но без выбора, приличного его возрасту, наполнил он память свою многими удачными местами известных авторов; довольно начитан и в русской словесности, знает много басен и стишков. Знания его вообще поверхностны, хотя начинает несколько привыкать к основательному размышлению. Самолюбие вместе с честолюбием, делающее его иногда застенчивым, чувствительность с сердцем, жаркие порывы вспыльчивости, легкомысленность и особенная словоохотность с остроумием ему свойственны. Между тем приметно в нем и добродушие, познавая свои слабости, он охотно принимает советы с некоторым успехом. Его словоохотность и остроумие восприяли новый и лучший вид с счастливою переменою образа его мыслей, но в характере его вообще мало постоянства и твердости.

Директор Лицея В. Малиновский

Сыну будущего первого директора Ивану Малиновскому — даже пятнадцать. Но в снежки играли все с одинаковым азартом. Снег был добрым знаком. Каждый из принятых ощущал вкус будущей лицейской жизни. Будущее могло быть только великим. И свежим, как этот первый снег.

Для Лицея выделили часть Екатерининского дворца. Это был корпус в четыре этажа. На втором и третьем этажах классы, на четвертом — спальные комнаты. Пушкину досталась комната № 14. В соседней, №13, поселился Иван Пущин. С Пушкиным он сдружился теснее, чем с прочими лицеистами. Еще когда их выкликали перед вступительным экзаменом, Пущина удивило сходное звучание фамилий.

«Шуметь нельзя! — объявят лицеистам в первый же день.

А они будут шуметь, как самые обыкновенные дети. Таким же будет и Пушкин. Ему сразу же дадут два прозвища: «Француза и «Егоза».

Своим знанием французского он покорил всех еще до зачисления. При этом не кичился этим, был прост и отзывчив. И неусидчив, как егоза. Терпеть не мог математику, политические науки, а вот французское красноречие (оно называлось «риторика») стало любимейшим предметом. Про русский и литературу и говорить нечего. А уж когда ученики превращались в литераторов, Пушкину не было равных. Трудно ли описать восход солнца в стихах? Попробуйте!

Кто-то сразу поражает первой строкой: «Блеснул на западе румяный царь природы…

Это Павел Мясоедов позаимствовал у какой-то поэтессы.

Пушкин, заметив, что солнце у Мясоедова восходит… на западе, продолжает: «…и изумленные народы не знают, что начать: ложиться спать или вставать».

Стихи рождали соревнования, и у Егозы-Француза нашлись соперники. Короткие, в четыре строчки, эпиграммы, выходили из-под пера Илличевского, «Илесеньки» (Алексей) как его ласково называли. Мягкие лиричные — принадлежали Антону Дельвигу. Он был толст и ленив, но какое глубокое и верное сердце скрывалось под маской лени! Бурный и нескладный Кюхельбекер («Кюхля») писал стихи восторженные и немного несуразные, как и он сам. Над ним смеялись, но Кюхля стоически переносил насмешки. Однажды взрыв всетаки произошел. Это случилось чуть ли не накануне выпуска, когда сам Пушкин задел Кюхлю. Кюхля вызвал друга-насмешника на дуэль. Близорукий Кюхля не мог как следует прицелиться, и на самом деле опасность угрожала зрителям больше, чем Пушкину. Первый выстрел был за Пушкиным. Стрелять пришлось дважды. Первый выстрел был направлен по сосновым веткам в снегу, и Кюхля запротестовал. Вторично Пушкин, держа пистолет дулом вниз, спустил курок не целясь.

Мир был восстановлен.

Кюхля, Пущин и Дельвиг — трое самых близких друзей Пушкина. Среди них только Пущин не был поэтом. Федор Матюшкин и Александр Горчаков стихов не писали, но верили в гений Пушкина.

Лицей был своеобразным государством. Многие гувернеры и наставники любили своих подопечных совсем по-родственному. Чувство это было обострено замкнутостью лицейского мира. дело в том, что первые три года никого не отпускали по домам. Не приезжали и родители. Звучит невероятно, но у лицеистов не было каникул! однако это не мешало их вольному образу жизни. Присутствие на царских балах дозволялось, так же как и праздничные гуляния. А на лицейских пирушках пенилось шампанское, звучали стихи… Бокалы с горячим пуншем поднимались за Россию, за вечную дружбу и верность.

Так жили лицеисты.

После победы над Наполеоном и вступления русской конницы в Париж общим настроением было ожидание перемен. Слава Отечества давала надежды на обновление и свободу.

Свобода означала прежде всего освобождение крестьян, равенство людей не только перед Богом, но и перед Законом. И сам Лицей казался первой ласточкой этих перемен. Политика мало интересовала Пушкина, но он сочувствовал этим настроениям.

В Лицее Пушкина любили. Не за гениальность — за легкость и верность в дружбе. далеко не первый в науках, ветреный и остроумный, задира и хвастун, он был заводила компаний. Увлечения его менялись чаще, чем погода в мае. Некоторые даже считали его неглубоким, если не пустым: способности блестящие, а ум поверхностный. Самое странное было то, что все эти качества в Пушкине прекрасно сочетались. Каждый видел то, что хотел.

Но наставал час, когда задира и егоза забывал обо всем на свете! Его не интересовали пирушки, друзья — он весь загорался высшим пламенем, и муза поэзии одна царствовала в его душе.

В те дни — во мгле дубравных сводов

Близ вод, текущих в тишине,

В углах лицейских переходов

 Являться муза стала мне.

Моя студенческая келья,

Доселе чуждая веселья,

Вдруг озарилась — муза в ней

Открыла пар своих затей…

В январе 1815 года предстоял в Лицее переходный экзамен. Готовились к нему самозабвенно. Лицею скоро исполнялось три с половиной года. Успела ли идея дать плоды? Захотелось блеснуть перед гостями, разрешили приезжать родителям. Встреча гостей походила на парад. Среди прибывших самый важный — Гаврила Романович Державин. Поэт, да не простой, а придворный, рангом не ниже министра. На Пушкина возлагали надежды. Учитель словесности Галич предложил написать стихи и прочесть их на экзамене.

Пушкина и раньше редко видели сочиняющим. Казалось, что строчки рождаются в нем легко, словно он берет их из воздуха. И Пушкин не спешил разуверять. А тут он все чаще стал уединяться, к обеду приходил бледный, никого вокруг не замечал, И только глаза выдавали тайну его молчания.

И забываю мир — и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне:

Душа стесняется лирическим волненьем,

Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,

Излиться, наконец, свободным

                                                   проявленьем —

И тут ко мне идет незримый рой гостей,

Знакомцы давние, плоды мечты моей.

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,

Минута и стихи свободно потекут.

За три дня до экзамена министр Разумовский лично устроил репетицию. Пушкин читал стихи ему лично. Он назвал их «Воспоминания в Царском Селе».

После чтения Пушкин вышел еще сосредоточеннее и бледнее.

В день экзамена больше других волновался Дельвиг. Куда девалась его всегдашняя сонливость и лень? Заложив руки за спину, он расхаживал по площадке между первым и вторым этажом, как Наполеон. Ему хотелось первому встретить Державина и поцеловать ему руку.

За входной дверью послышались колокольцы. Дельвиг похолодел. Швейцар объяснял прибывшему, где туалет. (По-русски — «нужник».) Выходит, это и были первые слова Державина в Лицее. Целовать руку Дельвиг передумал. Слово «нужник» в устах поэта никак не вязалось с его величием.

На экзамене Державин дремал.

Когда объявили завершение программы — русскую словесность, слегка крякнул. Оживился, приложил к уху ладонь. Благосклонно кивал, слушая свои знаменитые оды. Его немного развеселил Кюхля. Державин спросил его, что важнее для написания: следование великим образцам или восторг пиитический?

— Восторг пиитический! — выпалил Кюхельбекер, размахивая руками, как бы пытаясь изобразить этот восторг и воспарить.

Улыбка Державина была одобрительной.

С первых строк Пушкина он встрепенулся и даже привстал. Пушкин стоял в двух шагах от

Державина, но видел его как в тумане. Упругие строфы улетали конницей в глубь залы. Голова Пушкина была слегка откинута. Голос звенел. дойдя до упоминания державинского имени, он зазвенел на самых высоких нотах. дальше Пушкин себя уже не помнил.

Ошеломленный зал замер. Замер и Державин. От восторга он помолодел лет на пятнадцать. А Пушкин куда-то исчез. Его искали, но не нашли.

За праздничным ужином министр Разумовский намекнул отцу Пушкина Сергею Львовичу о возможной карьере питомца. И пожелал Александру прославиться прозой, а не стихами.

«Оставьте его для поэзии! — с жаром включился в разговор седой классик. — Это будет второй Державин. Я ему лиру передаю! Теперь и умереть можно».

«ПОКА НЕ ТРЕБУЕТ ПОЭТА…»

Последние месяцы перед выпуском Пушкину не терпелось расстаться с Лицеем. Он рвался в высший свет.

У лицеистов был выбор, куда определяться — в армию или в гражданские чиновники. Одно время Пушкин даже хотел стать гусаром, но отец отговорил.

И Пушкину пришлось поступать на службу в департамент иностранных дел. Он еще назывался Коллегией. Служба не очень тяготила поэта.

Большинство дворянских юношей служили только ради своего карьерного продвижения от класса к классу. А получив какой-нибудь более высокий чин, сразу же уходили в отставку.

Пушкин был исключением лишь в одном смысле. Он был поэт и верил в свое предназначение.

Эту веру разделяли близкие друзья, а после державинского восхищения признание ширилось. Теперь у Пушкина был и свой литературный круг. У него появились литературные соратники. Члены кружка «Арзамас. Враждующий лагерь — «Беседа любителей русского слова» во главе с адмиралом Шишковым — тоже заметил Пушкина.

В вину поэту поставили блеск и легкость языка. В нем видели непочтительного и дерзкого подростка. Он слишком европеец. Слишком несерьезен и поверхностен…

Огромное значение в жизни Царскосельского лицея имела его библиотека. Неослабное внимание уделялось религиозному воспитанию юношей. Кроме плановых занятий по закону Божьему, воспитанники самостоятельно читали Библию. По воскресным и праздничным дням лицеисты присутствовали на богослужениях. Все ученики посещали занятия по духовному пению и учились ему с большим старанием.

В 1816 году началось обучение юношей верховой езде, в 1817 году были введены не менее популярные у лицеистов занятия по плаванию. Местом для упражнений была большая купальня в царском саду. После плавания проводился медицинский контроль. Воспитанники Царскосельского Лицея должны были прекрасно держаться на балах в светском обществе, поэтому к ним были приглашены знаменитые преподаватели танцев Гюар и Эбергардт.

Как мы смогли убедиться, Царскосельский Лицей, действительно, стал для своего времени прогрессивным и ярким учебным заведением. Многие новшества, освоенные преподавателями той эпохи, до сих пор с успехом применяются в современной практике. Благородный девиз «для Общей Пользы», соединивший лучших юношей начала века, стал основой воспитания людей с государственным умом, болеющих за благополучие своей страны и народа. Пожалуй, современным учебным заведениям не хватает именно такого девиза — объединяющего, воспитательного, целостного. Но винить нынешнюю школу в отсутствии национальной идеи, по меньшей мере, несправедливо — ее отсутствие ощущается не только в образовательной сфере, но и во всех сферах нашей жизни. Правда, ощущая этот вакуум в школе, современные лицеисты формируют совсем другую систему ценностей, изменить которую в дальнейшем практически невозможно.

Но лучше об этом расскажет электронная презентация «Для общей пользы».

И видео «Царское село».

Воспитанники

Дерево узнается по плодам. Даже если бы не было Пушкина (а он был!), Царскосельский Лицей остался бы блестящей страницей русской истории. Канцлер Российской империи Александр Горчаков, известный мореплаватель Федор Матюшкин, декабристы Иван Пущин, Вильгельм Кюхельбекер, Владимир Вольховский, поэт Антон Дельвиг, композитор Михаил Яковлев — это только первый, пушкинский выпуск. Всего же за время существования Лицея в Царском Селе (1811–1844) он дал 12 членов Государственного Совета, или министров, 19 сенаторов, 3 почетных опекуна, 5 дипломатов, более 13 уездных и губернских предводителей дворянства — и это не считая тех, кто оставил значительный след в русской науке или искусстве. И при этом Лицей всегда — с самого первого выпуска — был под бдительным надзором властей, считаясь заведением опасным, распространявшим вольнодумство. В 1844 году, в разгар николаевской реакции, он был переведен в Санкт-Петербург, на Каменноостровский проспект, и стал называться Александровским, просуществовав под этим именем до 1917 года.

Герб и девиз Лицея

Для награждения отличившихся лицеистов по эскизам Энгельгардта были отлиты золотые и серебряные медали. Изображение на них стало впоследствии гербом Лицея. Два венка, дубовый и лавровый, олицетворяли Силу и Славу, сова символизировала Мудрость, а лира, атрибут Аполлона, указывала на любовь к Поэзии. Над всем этим гордо был начертан лицейский девиз: «Для Общей Пользы».

Феномен Лицея объясним: образовательный процесс в нем был направлен не на получение знаний, не на «натаскивание» специалистов в какой-либо узкой области, а на воспитание честного и благородного человека, достойного члена общества, ценящего добро и справедливость выше карьерного роста и личной славы.

Прощаясь с первыми лицейским выпуском, Энгельгардт подвел итог шестилетнего обучения такими словами: «Идите, друзья, на новом вашем поприще!.. Храните правду, жертвуйте всем за нее; не смерть страшна, а страшно бесчестие; не богатство, не чины, не ленты честят человека, а доброе имя, храните его, храните чистую совесть, вот честь ваша. Идите, друзья, поминайте нас…» Спустя год родился ответ — знаменитые строки Пушкина:

Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!

Но Лицей дал начало многим закрытым и открытым институтам, гимназиям, училищам. Об этом — в электронной презентации «Лицей и образование на Дону».

С днём рождения, Лицей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *